Промышленные города и рабочий день

Манчестер, центр хлопчатобумажной промышленности, за 1800–1850 гг. вырос по населению более чем втрое.

Переезд в город

В 1750 г. большинство людей в Британии жили в деревнях и работали на земле. Век спустя больше половины жили в городах. Семьи переезжали в Манчестер, Лидс, Глазго и десятки небольших фабричных городов, потому что фабрики предлагали регулярную, пусть и низкую, плату и потому что перемены в сельском хозяйстве сокращали число рабочих мест в деревне. Города росли быстрее, чем кто-либо мог спланировать. Строители возводили ряды дешёвых домов «спиной к спине», у которых задняя стена была общей с соседним домом, а окна выходили только с одной стороны. Целые семьи жили в одной комнате или сыром подвале. Несколько домов пользовались одной уличной уборной, а нечистоты стекали в открытые канавы и реки, из которых брали и питьевую воду.

Рабочий день по часам

Дома ткач мог работать усердно один день и отдыхать на следующий, лишь бы ткань была готова к приходу купца. На фабрике машины работали по расписанию хозяина. Колокол или фабричный гудок созывал рабочих на рассвете, ворота запирали, когда начиналась смена, а опоздавших или болтавших у станков могли оштрафовать на часть заработка. Дни по двенадцать часов и больше, шесть дней в неделю, были обычным делом на ранних фабриках. Машины не уставали, а работа вокруг них была быстрой, однообразной и опасной: свободная одежда или волосы, затянутые в ремни и валики, могли стоить пальца, руки или жизни. В прядильных цехах воздух был полон хлопковой пыли, и у многих рабочих развивались болезни лёгких.

Холера и чистая вода

Многолюдные города с грязной водой были идеальной средой для болезней. Холера, способная убить за день из-за сильной диареи, пришла в Британию в 1831 г. и возвращалась волнами. Большинство врачей винили «миазмы», дурной воздух, поднимающийся от грязи. Лондонский врач Джон Сноу заподозрил воду. Когда в конце августа 1854 г. в Сохо вспыхнула холера, он изучил более 500 случаев смерти, произошедших за десять дней и обнаружил, что умершие жили рядом с общественной колонкой на Брод-стрит или пили из неё. Рабочие соседней пивоварни, пившие пиво и имевшие собственный колодец, в основном уцелели. Сноу убедил местные власти снять ручку колонки. Вспышка уже затухала, потому что люди бежали из района, но карта смертей Сноу стала одним из основополагающих доказательств идеи, что холера передаётся через воду. Большая лондонская канализационная система, спроектированная Джозефом Базалджеттом, была построена в десятилетия после «Великой вони» 1858 г., когда запах, исходивший от Темзы, вынудил депутатов уйти из помещений парламента, выходивших на реку.

Ломать машины, создавать профсоюзы

Рабочие не принимали эти перемены молча. В марте 1811 г. в деревнях вокруг Ноттингема чулочники-вязальщики начали ломать чулочные станки у хозяев, которые снижали расценки или нанимали более дешёвых, менее квалифицированных рабочих. Когда в ноябре нападения возобновились в большем масштабе, они подписывали грозные письма именем выдуманного вождя, Неда Лудда, и их стали называть луддитами. В 1812 г. движение распространилось на шерстяные районы Йоркшира и хлопковые города Ланкашира. В начале 1812 г. парламент объявил разрушение станков преступлением, караемым смертью, несмотря на речь молодого поэта лорда Байрона против законопроекта в Палате лордов 27 февраля, а в беспокойные графства послали солдат. Историк Эрик Хобсбаум позже назвал разрушение машин «коллективными переговорами через бунт»: луддиты были против не всех машин, а против того, как их использовали для снижения зарплат. В следующие десятилетия рабочие создавали профсоюзы, а с 1838 г. чартисты боролись за избирательное право для всех мужчин.